Дикорастущие ягоды

Чтобы понять, как выглядит симбиоз фигового дерева (называемое также смоковница, смоква) и ос, нужно совершить этакое путешествие Карика и Вали — внезапно уменьшившихся героев давней книги Яна Лapри. Проникнув благодаря этому внутрь плода, мы наконец увидели бы фантастический сад. Вокруг нас простирались бы радостные поля, усеянные мириадами крохотных цветков. И если бы мы заглянули внутрь этих цветков, то во многих из них увидели бы крохотных куколок. Это зародыши будущих ос — самок и самцов. Наберемся терпения и проследим за циклическим круговоротом их жизни. Первыми вылупляются самцы. Они так малы, что их можно разглядеть только под лупой, бескрылы, анемично бесцветны, большеголовы. Их доля незавидна. Самцы этих ос — один из ярких примеров сексуального диморфизма, а грубее — полового неравноправия, царящего в природе. На этот раз дискриминированы самцы. Действительно, чуть окрепнув, они тут же спешат на работу — заглядывают в каждый цветок и в тот, где увидят будущую самку, тотчас вползают, чтобы жадно с ней совокупиться. Какое-то время в саду происходит настоящая оргия, массовое лишение девственности, что называется, в самом зародыше. Вскоре, однако, этой радости приходит конец. Оплодотворение действует на самок, как поцелуй на спящую красавицу: они тут же просыпаются, выползают из цветка, расправляют крылышки и начинают готовиться к полету. Пролезть через отверстие плода самка без ущерба для себя не может, поэтому самцы, собравшись в армию, энергично принимаются за работу и прогрызают для самок достаточно большое отверстие в стенке плода, сквозь которое можно сделать обзор мира снаружи. Вылетев наружу, самки немедленно отправляются на поиски мужских деревьев и начинают собирать пыльцу их цветков: изо всех силенок мнут ее передними ножками и, утрамбовав, суют пакетики пыльцы в специальные запасники, которыми их наградила эволюция. После чего возвращаются к своему женскому дереву.

Симфония приближается к трагическому финалу. Обратно внутрь плода каждая самка протискивается через его крохотное отверстие. Защитные иголочки у входа рвут ее крылья, калечат тельце, но ей уже все равно — это последние часы ее жизни. Самцы, оставшиеся в своем «висячем саду» и за время ее полета наевшиеся до отвала, давно уже уснули последним смертным сном. Теперь она одна внутри, и ей предстоят еще два важнейших дела жизни: первое — разложить пакетики пыльцы по цветочным чашечкам внутри плода, чтобы опылить их (тогда в них завяжутся семена, из которых в будущем образуются новые плоды, в которых поселятся новые осы), и второе — отложить в некоторые из неопыленных чашечек свои яички (из которых в будущем вылупятся новые осы, запрограммированные повторить этот короткий жизненный цикл внутри будущих плодов). Совершив эти действия, самка прячется в отдаленном уголке сада и там истлевает. Стихают последние аккорды. Над пустынным полем цветов воцаряется мертвая тишина.

Я опустил многие важные детали. Например, как самка выбирает, в какой цветок откладывать пыльцу, а в какой — яички? Этот механизм восхитительно прост: в «саду» есть два вида женских цветков — с длинными чашечками и с короткими; яйцеклад самки не достигает донышка длинной чашечки, поэтому она откладывает яички только в короткие, а в длинных дерево образует свои семена. Я не сказал также о том, что разделение на чисто женские и чисто мужские деревья характерно лишь для половины видов фиг; у остальных оба вида цветков — мужские и женские — растут прямо в одном и том же сиконии (так по-научному называется тот «сад», он же плод фиг); первые называются раздельнополыми, или двудомными, вторые — однодомными, и у них процесс симбиоза еще более сложен, так что биологи не случайно так восторгаются фигами и без конца их изучают. (Кстати, вышеописанный процесс симбиоза был впервые изучен и описан Графеном и Годфреем в 1991 году; их работа была опубликована журнале «Proceedings of the Royal Society»). И наконец, я не объяснил процесс наказания ленивых, а ведь и он вызывает недоумение — откуда у фиг и ос такие моральные понятия, как «вина» и «наказание»? Поэтому скажу хотя бы коротко: этот процесс, причем в чисто биологических (аморальных) терминах, хорошо объясняет выдвинутая У. Гамильтоном гипотеза, связывающая степень сотрудничества (а также альтруизма) со степенью родства. Так, самцы, отлынивающие от прогрызания стенок сикония, получают, конечно, временный выигрыш, но если будут грызть вместе с другими, то выиграют на дальней дистанции, поскольку самки, оплодотворенные ими и их собратьями, понесут в будущее их гены; если же отлынивающих будет слишком много, отверстия не будет, самка не вылетит и их гены умрут. Самки же, отлынивающие от трудной работы по сбору пыльцы, рискуют не передать в будущее свои собственные гены, поскольку их некуда будет откладывать — дерево сбросит неоплодотворенный сиконий; само же дерево при этом выиграет, поскольку сэкономит затраты по выращиванию плода, не имеющего семян будущих деревьев.

Подготовил Геннадий Шелковецкий, редактор сайта grand-prc.ru - путешествия и интересные факты для обсуждений.